Последние новости
После несостоявшегося поединка между чемпионом мира по версии WBA Денисом Лебедевым и панамским...
Прервав подготовку к очередному фильму, Микки Рурк прибыл в Москву, чтобы посетить чемпионский бой...

Микки Рурк: новая жизнь с новым лицом. Часть 1

Секс-символу 9 1/2 недель понадобилось разрушить себя до основания, чтобы затем возродиться из пепла. К пятидесяти годам человек имеет такое лицо, какого заслуживает. Черты Микки Рурка, как портрет Дориана Грея, отражают руины его души, пораженной болью и гневом. «Я смотрел на себя в зеркало и понимал, что сам виноват в том, что потерял репутацию, жену, деньги и душу. Единственное, что мне осталось — играть. Тот, кто держит демонов внутри себя, никогда не избавится от ненависти…»

Злые улицы

Но надо быть благодарным: если бы не гнев, он бы не выжил. Худенький мальчик, деливший комнату с шестью братьями — одним родным, Джоем, и пятью сводными, рос в бандитском районе Майами и каждую минуту мог погибнуть — если не от ножей местной шпаны, наркотиков или случайной пули во время бандитских разборок, так от кулаков отчима-полицейского. Рурк потратил много тысяч долларов на психотерапевта, чтобы сейчас иметь возможность спокойно говорить: «Да, я был зол на своего отчима. Он был жестоким человеком и часто бил нас с Джоем. Боюсь, я так и не смог его простить».

Джой с детства болен раком, и то, что он жив до сих пор — заслуга его брата. Отчиму не было до этого дела, его ухмыляющееся лицо потом чудилось Микки в каждом хулигане, перешедшем ему дорогу, в физиономии расчетливого продюсера, в недовольной мине режиссера, в пьяном ресторанном завсегдатае, в сопернике на боксерском ринге… И Микки был готов на все, лишь бы стереть эту ухмылочку. С возрастом он стал мягче, но список парней, которых он «не смог простить», не уменьшается.

Залитые солнцем пляжи Майами располагали к яркому экзотическому оперению: парни носили туфли на огромных платформах, разноцветные короткие рубашки, брюки в обтяжку и были похожи то ли на сутенеров, то ли на трансвеститов.

Однако велик и список преданных друзей. Если существует королевство по имени Дружба, то Микки — его король. Не умея прощать, он умел находить общий язык с людьми, которых боялись, ненавидели, презирали обыватели. С юности вокруг него вились авантюристы, считали своим чернокожие гангстеры, почтительно здоровались наркодилеры. А все потому, что тоже знали и уважали силу гнева.

Это она привела его в секцию бокса. Какое-то время ему пришлось отправляться в угол ринга с одного удара соперника. Но вскоре драться с ним стало опасно — злой волчонок Рурк шел в бой не на жизнь, а на смерть. Много позже один из его соперников, профессиональный боксер, покинет ринг со словами: «Он пришел сюда убивать. Это не спорт, это отчаяние».

А тогда знаком всеобщего признания стала новая кличка. Ушло в прошлое нейтральное имя Филипп. Появился Микки — грубое сленговое название полового члена. Рурк был признан настоящим крутым мужиком. «Имеющий мускус в кармане не кричит об этом на всех перекрестках, — гласит восточная пословица. — Запах мускуса говорит за него». Ни тогда, ни сейчас Рурк не кичился и не выпячивал свою мужественность. Напротив — всегда любил вычурно, почти женственно одеться, делал маникюр и татуировки, бриолинил волосы, носил серьги.

Залитые солнцем пляжи Майами располагали к яркому, экзотическому оперению: парни носили туфли на огромных платформах, разноцветные короткие рубашки, брюки в обтяжку и были похожи то ли на сутенеров, то ли на трансвеститов.

Туфли на платформе

У Микки тоже были такие: «Я собрал почти все деньги, что у меня были, и купил туфли у одной кубинки, у неё все покупали, она сама их шила, разного цвета — чёрные, розовые, серебристые, бирюзовые! У туфель были 15-сантиметровый каблук и 20-сантиметровая платформа. При росте 1 м 78 см я становился почти двухметровым. И ходил в них везде, даже на пляж». Слабость к красивой одежде осталась у него на всю жизнь: Рурк тратил сотни тысяч собственных долларов, покупая самые дорогие и модные костюмы к своим фильмам. Они потом висели в его гардеробных комнатах длинными рядами — на любой вкус…

Несмотря на смазливую внешность и странное одеяние, ни у кого не возникало сомнения в его мужественности. Все знали, что малыш Рурк провел уже около 50 боев в среднем весе, почти всегда побеждая. Но в 19 лет он получил сильнейшее сотрясение мозга и на целый год был вынужден уйти из спорта. И в этот момент затишья на первый план выступило его единственное настоящее призвание — актерство.

На школьной сцене Микки испытывал такое наслаждение, какого до сих пор не знал. Оказалось, можно очень легко перестать быть собой. И можно кричать о своей боли во всю силу легких…

Он занял у сестры 400 баксов и рванул в Нью-Йорк, на актерские курсы. В тот момент, когда он садился в автобус, чтобы навсегда покинуть родной дом, он был уверен, что демоны его души остались позади.

Провинциальный, почти необразованный темноглазый паренек на диких платформах явился на знаменитые курсы Ли Страсберга прямо с вокзала, с чемоданами. Его приняли, конечно, — здесь давно не видели такой искренности, такого темперамента. Он увлекся системой Станиславского: Рурка захватила идея тотального изменения своей природы ради образа.

В его игре не было никакой игры — он рвал жилы на сцене так, как у нас в России, наверное, один Высоцкий… Лоренс Каздан, увидевший его на репетиции, был шокирован: «Молодой человек, так нельзя, вы же в предынфарктном состоянии. Пожалейте себя!» Жалеть себя?! Это было последнее, что он бы сделал. Рурк пренебрежительно относился к своему смазливому лицу и не волновался по поводу привлекательности. На алтарь профессии он готов был принести и ее, и здоровье.

Но до настоящей работы еще надо было дожить, а жить было почти не на что. Микки снял самую дешевую комнату, за 37 долларов в неделю, в подозрительном мотеле с нулевой звукоизоляцией. Брался за любую работу — продавал жареные каштаны в Центральном парке, работал зазывалой и вышибалой, парковал машины.

Вечером засыпал в своей грязной комнатушке под крики проституток и ссоры постояльцев. Эти несколько лет у него не было ни одной женщины — они были ему просто не по карману. Кроме того, он мучительно стеснялся нищеты и неизвестности. В Майами каждая собака знала Микки, а тут он был одним из миллионов, скудно питался, порой несколько дней не видел ничего, кроме пакетика картошки-фри или горсти леденцов: «Тогда мне казалось, что я могу выжить на одних леденцах. Черт, так оно и было».

© Русскоязычный фан-сайт Микки Рурка.
Копирование информации разрешено только с прямой и индексируемой ссылкой на первоисточник.
Контакты | Друзья